Екатерина КосареваАвгустовский дефолт 1998 года — событие, которое затронуло абсолютно каждого человека в стране. У целого поколения практически обесценилось всё нажитое состояние, и это, конечно, был шок национального масштаба.
Экономика страны была дефицитной, а госдолг — огромным. В какой-то момент государство оказалось неспособным исполнить свои обязательства. Рисков повторения августовских событий немного.
Во-первых, несмотря на дефицитный бюджет, разница между расходами и доходами невелика. Размер государственного долга также не вызывает опасений.
Во-вторых, экономика России перегрета из-за дисбаланса между растущими зарплатами, главенством ВПК в экономике, попытками обуздать инфляцию, высокой ключевой ставки и кризиса рынка кредитования, а также проблем с импортом, которые влияют на предложение.
Однако у государства, на наш взгляд, ситуация не выходит из-под контроля. Не забываем про беспрецедентные антироссийские санкции, которые бы уже задушили большинство экономик мира. Центробанк и Минфин доступными им способами управляют уровнем инфляции.
Между Россией образца 1998 года и 2024 года есть гигантские различия. Первое — огромная ориентированность на внутренний рынок предложения. Действуют программы импортозамещения, строятся новые производственные мощности, запуск которых приносит государству налоги. А это означает высокую занятость населения — в России сегодняшней низкая безработица — на уровне 2,4%, по данным Росстата. В 1998 году безработица была также рекордной, но в противоположном смысле — свыше 13%.
И второе — у России есть подушка финансовой безопасности, за счет которой можно покрыть частично дефицит и развивать крупные инфраструктурные проекты с госучастием. Это Фонд национального благосостояния, который сформирован за счет сверхдоходов от продажи нефти и газа.
